3
Календарь конференций
  • 10 октября – 10 декабря

    Фотоконкурс МГУ #MSUFOTO2017

  • 26 октября

    II Международная конференция «Инновационная экономика и менеджмент: методы и технологии»

  • 30 октября

    Научно-практическая конференция: «Психическое здоровье человека и общества. Актуальные междисциплинарные проблемы»

  • 30 октября – 4 ноября

    X Командно-личный турнир школьников «Математическое многоборье»

  • 30 октября – 4 ноября

    X Командно-личный турнир школьников «Математическое многоборье»

  • 13 ноября – 8 февраля

    Международный конкурс на лучшую научную работу «Аrs Sacra Audit»

  • 15 – 18 ноября

    III Национальный конгресс по регенеративной медицине

  • 17 – 18 ноября

    2-я Международная конференция "Рациональное природопользование: традиции и инновации"

  • 24 – 26 ноября

    XII Международная научно-практическая конференция «Современные информационные технологии и ИТ-образование»

  • 27 ноября – 1 декабря

    Философия в XXI веке: новые стратегии философского поиска

  • 29 ноября

    «Фигура поэта в старом и новом Китае» с участием современных китайских писателей

Все конференции

200 лет Ломоносову: как это было

Афиша выставки «"Ломоносов" и Елизаветинское время»

Ровно сто лет назад, в 1911  году, наша страна широко отмечала 200-летие со дня рождения М.В. Ломоносова. В апреле 1909-го, то есть за два с половиной года до торжества, академик А.А. Шахматов выступил в Общем собрании Академии наук с предложением избрать юбилейную комиссию для выработки программы празднования этого дня, столь знаменательного для истории русской науки. В состав комиссии, образованной под председательством непременного секретаря Академии наук С.Ф. Ольденбурга, были избраны от Отделения русского языка и словесности академики В.И. Ламанский, А.А. Шахматов и А.И. Соболевский и от Физико-математического отделения академики Н.Н. Бекетов, Б.Б. Голицын и В.И. Вернадский. По предложению двух последних комиссия наметила следующую программу юбилейных мероприятий: завершить к юбилею Сухомлиновское издание сочинений Ломоносова с перепиской; выпустить дешевое издание его наиболее капитальных естественно-научных трудов с краткими примечаниями; напечатать материалы для биографии, не использованные П.С. Билярским и П.П. Пекарским; составить словарь языка Ломоносова, как литературного, так и научного; подготовить сборник статей о юбиляре, предложив принять участие в нем высшим учебным заведениям страны; издать научное жизнеописание Ломоносова с особым введением от Академии; установить премии за лучшее сочинение об ученом как провозвестнике современных течений в разных областях науки и, наконец, составить библиографию о Ломоносове, русскую и иностранную, с привлечением и отечественных, и зарубежных библиографов.

Кроме того, комиссия признала желательным организовать при библиотеке Академии наук специальный отдел, посвященный Ломоносову, и устроить Ломоносовскую выставку. Для увековечения памяти ученого было постановлено возбудить ходатайство о создании при Академии наук особого Ломоносовского института и о постановке памятника между университетом и Академией наук.

Эта программа начала быстро претворяться в жизнь. За ученое жизнеописание Ломоносова были объявлены особые премии: большая премия в 2 000 рублей и четыре малые премии по 500 рублей. Большая премия назначалась за ученое жизнеописание Ломоносова с оценкой его деятельности как писателя, ученого и гражданина. Малые премии — за сочинения, обнимающие деятельность Ломоносова в области физики и химии; минералогии, геологии, металлургии; философии и словесности; географии, статистики, политической экономии и русской истории.

В.И. Вернадский

Во всех университетах обсуждалось небывалое в их практике предложение академии об участии в выпускаемом ею Ломоносовском сборнике. Все архивы страны, пробужденные на время от привычной для них в те годы дремоты, принялись искать документы, имеющие отношение к Ломоносову. Помимо официальных запросов, посланных Комиссией в петербургские и московские архивохранилища, непременный секретарь Академии обращался лично к ряду лиц с просьбой помочь комиссии в этом деле.

Большое внимание было уделено составлению справочника, посвященного библиографии Ломоносова. В широком масштабе развернулась и другая работа — по составлению библиографического указателя литературы о самом Ломоносове на русском, немецком, английском, шведском и романских языках. Иностранные библиографы тщательно пересматривали полки всех наиболее значительных книгохранилищ Западной Европы в поисках упоминаний о Ломоносове.

А тем временем сами Б.Б. Голицын и В.И. Вернадский усердно трудились над проектом Ломоносовского института.

На апрельском заседании 1910 года на обсуждение юбилейной комиссии как бы невзначай был поставлен невиннейший на первый взгляд вопрос о сочинении кантаты в честь Ломоносова. Центр внимания комиссии сместился: предметом главных забот был теперь уже не сборник ученых статей о Ломоносове и не исследовательский институт его имени, а баритоны и контральто императорской оперы, которым предстояло исполнять сочинения с эстрады Дворянского собрания.

К суете из-за кантаты присоединились еще нервные пререкания с городской управой по принципиальному вопросу о том, где ставить памятник Ломоносову — в средней ли части Университетской линии Васильевского острова (теперь Менделеевской) или же при выходе ее на набережную Большой Невы. В результате этого глубокомысленного спора памятника не поставили нигде.

Когда приблизились юбилейные дни и прошел слух, что на Ломоносовском торжественном заседании возможно будет присутствовать Николай II, на руководство Академии наук навалились новые заботы.

На 7 ноября по всем церквам Российской империи была назначена заупокойная обедня и панихида по Ломоносову, а правлениям и советам духовных учебных заведений Синод предложил в этот день устроить посвященные ему чтения.

На следующий день в зале Дворянского собрания состоялось торжественное заседание Академии наук в честь Ломоносова. Оркестр и хор исполнили торжественную кантату, после чего были прочитаны четыре доклада: «Ломоносов как естествоиспытатель» профессора Б.Н. Меншуткина, «Ломоносов в истории русского языка» А.И. Соболевского, «Ломоносов как химик» П.И. Вальдена и «Литературная деятельность Ломоносова» профессора В.В. Сиповского. Затем последовало чтение адресов от учреждений и обществ.

Искривило и смяло программу чествования Ломоносова одно сверхпрограммное юбилейное предприятие, которое своим однобоким, непомерным ростом заглушило все остальное: это была затеянная академией выставка.

Программа этой выставки была разработана особой выставочной комиссией, в которую помимо членов академии вошли и посторонние лица. Роль академии в этом деле была далеко не первенствующей.

Б.Б. Голицын

Выставка называлась «Ломоносов и Елизаветинское время». Это название неточно: Ломоносову было отведено отнюдь не первое место. Посвященный ему отдел, вернее сказать — подотдел, терялся среди двенадцати других, несравненно более роскошных, которые навязывали вниманию посетителей показную сторону придворного и аристократического быта середины позапрошлого столетия. В Ломоносовском подотделе были представлены известные портреты и бюсты Ломоносова, а также портреты его покровителей, родственников и знакомых, рукописи его сочинений и его автографы, печатные издания его произведений, официальные документы, касающиеся его лично и его научной деятельности, мозаичные работы его и основанной им мозаичной фабрики, вещи, ему принадлежавшие, как-то: диплом на звание профессора химии, выданный за подписью президента в марте 1751 года, грамота на землю в Копорском уезде при деревне Усть-Рудице, пожалованная ему императрицей Елизаветой, физические и астрономические инструменты, серебряные часы (луковица) с двумя ключиками на шелковом шнурке, серебряное блюдо с выгравированными буквами на обороте, сочинения Германа Бургава, бывшие настольной книгой Ломоносова, а также виды местностей, связанных так или иначе с его именем, и, наконец, некоторые иллюстрации, рисующие различные моменты его жизни. В путеводителе по выставке Ломоносовскому подотделу было уделено всего полстраницы из тридцати двух.

Невыполнение юбилейной программы объясняется в значительной мере тем, что из рук ее авторов Б.Б. Голицына и В.И. Вернадского ушло не только официальное, но и фактическое руководство ломоносовской комиссией: их оторвали другие дела. Для Б.Б. Голицына 1909–1911 годы были временами едва ли не наибольшего напряжения его многосторонней исследовательской, приборостроительной, преподавательской и научно-организационной деятельности, которая и отвлекала его от Ломоносова.

Иначе сложились обстоятельства у В.И. Вернадского: юбилейный год оказался годом крупнейшей в его жизни перемены. Начало работы ломоносовской комиссии застало его еще московским профессором, только наездами бывавшим в Академии наук. Он принимал участие в университетской жизни, которая вступала тогда в самую темную свою полосу: министр народного просвещения Кассо вел подкоп под Московский университет. Разгром университета произошел, как известно, в 1911 году. В.И. Вернадский вместе со всеми лучшими представителями передовой профессуры подал в отставку в знак протеста против действий правительства и покинул Москву.

По всем вышеуказанным причинам юбилей 1911 года не мог дать и не дал того, что сулила программа Б.Б. Голицына и В.И. Вернадского. Но тем сравнительно небольшим, что было все-таки сделано тогда для изучения Ломоносова, мы обязаны прежде всего авторам этой программы, их почину и их энергии, как ни кратковременно было их руководящее участие в юбилейной комиссии. Что же было выполнено из их программы и что осталось невыполненным?

Самого главного не сделали: VI и VII тома Сухомлиновского издания не вышли к юбилею. Дело было в нерасторопности редакторов издания: в конце мая 1911 года, то есть за пять месяцев до юбилейной даты, когда основной текст обоих томов был уже целиком напечатан, редакторские примечания к нему еще не были сданы в набор.

Вместо намеченного по плану дешевого издания наиболее капитальных естественно-научных работ Ломоносова академия выпустила сборник под названием «Труды Ломоносова в области естественно-исторических наук».

Ни предусмотренных планом материалов для биографии Ломоносова, ни его писем, ни проектированной С.Ф. Ольденбургом хронологической канвы не только не выпустили, но даже и попыток не сделали приступить к их подготовке. Этот пробел был, правда, компенсирован тем, что к юбилею вышло жизнеописание Ломоносова, написанное Б.Н. Меншуткиным. Его книга, для своего времени необыкновенно ценная, остается и по сей день лучшей научной биографией ученого, хотя многие из содержащихся в ней фактических данных нуждаются теперь в некотором исправлении.

Идея инициаторов академического сборника, не получив со стороны представителей высшей школы прямого отклика, оказала на них все же, по-видимому, некоторое косвенное воздействие: три университета — Московский, Варшавский и Саратовский в связи с юбилеем 1911 года издали свои ломоносовские сборники, которые уделяют естественнонаучной деятельности Ломоносова гораздо больше места, чем предшествовавшие юбилейные сборники подобного рода. Они дали возможность таким крупным ученым, как А.П. Павлов и В.П. Амалицкий, сказать свое веское слово о Ломоносове-геологе.

Из всех юбилейных предприятий лучше всего удались справочники, посвященные библиографии сочинений Ломоносова и о Ломоносове. Несмотря на некоторые неизбежные в таких изданиях недочеты, они остаются и до сих пор полезнейшими пособиями. Однако к сроку они не поспели: один был выпущен в свет спустя четыре года, другой — спустя семь лет после юбилея, что значительно их обесценило. К моменту выхода из печати обе книги уже поустарели.

Не оправдал себя объявленный Академией наук конкурс на лучшее сочинение о Ломоносове. Представленные в 1912 году на соискание премий сочинения комиссия признала не удовлетворяющими условиям, поставленным в правилах о премиях, и присуждение премий было отложено до 1914 года. К этому времени юбилейное настроение рассеялось без следа, и 8 января непременный секретарь доложил Физико-математическому отделению Академии наук, что к назначенному сроку на соискание премий по отделению не поступило ни одного сочинения. По Отделению русского языка и словесности было представлено два труда: директора Уфимской частной мужской гимназии И.М. Белоруссова — «Словарь Ломоносовского языка» и рукопись труда Г.З. Кунцевича — «Библиография сочинений М.В. Ломоносова». Обе работы были премированы, первая суммой в 1000 рублей, вторая — 500 рублей.

Так же печально сложилось дело и с проектом Ломоносовского института. Б.Б. Голицын и В.И. Вернадский не отступились от этого многообещающего предприятия. Им удалось ценой настойчивых усилий добиться утверждения своего проекта и в законодательном порядке. После долгих поисков им посчастливилось найти прекрасное место для постройки института. Они спроектировали и самое институтское здание. Однако, невзирая на весь энтузиазм его авторов, проект был заморожен и к строительству института так и не приступили.

Ломоносовский юбилей 1911 года — наглядный пример затаптывания здоровых побегов научной инициативы. И тем не менее он имеет чрезвычайно важное значение в истории изучения деятельности Ломоносова.

 

Подготовлено по: Е.С. Кулябко. Ломоносовский юбилей 1911 г.
Автор: Анастасия Чибисова
Опубликовано в газете «Московский университет», № 17, май 2011